Последний аккорд. Умерла Екатерина Васильевна Хоменко/2026
Прощание с эпохой
Ночь в Джанкое, как обычно, прошла под грохот в небе. Как будто напомнила о самых страшных годах жизни удивительной женщины, земной путь которой завершился в эту ночь. Ушла Екатерина Васильевна Хоменко…
Сто три года прожила она. Больше века! Ох, сколько в нём было суровых бурь и тихих радостей, слёз и восторга, потерь и обретённых смыслов. Сегодня кажется, что вместе с ней, тихо покинувшей этот мир, дозвучал какой‑то особенный, только ей принадлежавший аккорд. Аккорд прощания с целой эпохой.
Сибирское детство и запах родного дома
Когда Екатерина Васильевна была девочкой, её мир был очень скудным, но в нём пахло хлебом из печи и хвоей утопающих в лесах сибирских дорог. Она родилась в 1922 году в Омской области, в семье, где труд был не обязанностью, а частью любви к родной земле. Там вставали до рассвета, работали до темноты, а вечером собирались за столом, и кто‑нибудь обязательно пел. Наверное, именно оттуда и пошла её любовь к песне. Не громкой, парадной, а к той, что согревает изнутри, когда на душе холодно.
«Я сибирячка», — говорила она с каким‑то особым чувством и только ей присущим произношением буквосочетания «чк» каждый раз, когда мы начинали беседу. Для газеты или видеорепортажа. Мне повезло иметь такую возможность общения с этим человеком на протяжении почти 20 лет. И в памяти осталось столько тепла от него!
Лето, оборванное войной
Лето 1941 года было для юной Кати всё таким же тёплым, щедрым, наполненным ожиданием чего‑то хорошего. На полях наливался хлеб, тяжёлые колосья клонились к земле, будто заранее кланялись тем, кто соберёт урожай. Девушка — поистине красавица и умница — училась на втором курсе сельскохозяйственного института. Впереди были экзамены, планы, мечты о том, как она будет работать на родной земле, помогать людям кормить страну. Но лето словно оборвалось на полуслове, полуаккорде.
Война перекроила все судьбы. Мужчины ушли на фронт, и на их место к штурвалам комбайнов и рычагам тракторов встали женщины. Совсем юные, прелестные, с косами, заправленными под платки, в эти трудовые команды пришли студентки. Они не ждали, пока попросят, — сами пришли туда, где были нужнее всего. Среди хлеборобов‑добровольцев, конечно, была и Катюша.
Ей удалось освоить штурвал комбайна в считанные дни. И не просто научиться нажимать рычаги. Собирая драгоценный урожай, она научилась слышать машину, чувствовать поле, понимать, как ведёт себя хлеб в разную погоду, как не потерять ни одного колоска. И усталость для неё, как и для её подруг, не имела права звучать в голосе.
Они работали от зари до зари, а потом, если хватало сил, пели. Она много раз рассказывала, что песня помогала не сломаться в самые тяжёлые времена. Екатерина слышала эту жизнеутверждающую гармонию незамысловатого народного творчества в своей душе с детских лет. И потому, наверное, до глубокой старости держала спину прямой, никогда не давала слезам пролиться там, где нужны были её собранность и несгибаемая воля.
Фронтовые будни: голос сквозь страх
А потом война позвала Катю и на другой фронт. В мае 1942 года она была призвана в Красную Армию и стала дежурной по связи. Позже, вспоминая службу в женском батальоне, Екатерина Васильевна редко говорила о подвигах. Но часто о том, что оставалось за строками наградных листов.
— У нас, у девчонок, беды были свои, особые, — говорила она, чуть опустив глаза, будто снова видела холодные землянки и окопы сороковых, — страх был не только от вражеских налётов.
Да, порой тот страх прятался в мелочах: в шорохе в углу, где свою «счастливую жизнь» проживали мыши, крысы… А вши? Их было гораздо больше, чем вражеских самолётов в небе. И слёзы… Ох, сколько их было пролито девчонками в подушку ночью! Когда казалось, что сил больше нет! Каждой, конечно, хотелось просто спрятаться за надёжной мужской спиной, почувствовать, что кто‑то большой и сильный всё решит за тебя. Но на фронте это было категорически запрещено. Любые попытки искать опору в связях с мужчинами к добру не приводили. И девчонки рыдали в подушку, но подчинялись строжайшей дисциплине. Держали строй не только на построении, но и внутри себя.
На фронте тишина была роскошью, а каждая минута связи — чудом. Связистки безошибочно определяли по звуку даже маркировку моторов вражеской техники. 57‑й отдельный батальон воздушного наблюдения, оповещения и связи в мае 1942 года был почти полностью замещён комсомолками. Мужчины подразделения ушли на передовую. На фронте Екатерина была дежурной по связи. Это был 3‑й Украинский фронт. Батальон принимал участие в освобождении Украины. Сколько крови там было пролито! Об этом Екатерина Васильевна говорила с такой болью и горечью…
Потом были медали, ордена. Она их надевала на сцену, когда выступал её любимый Народный хор ветеранов. Читала стихи, горячо просила помнить всегда о тех, чьей кровью просто залита наша земля во имя Победы.
Учительница: язык порядка в послевоенном мире
После войны она выбрала путь, который казался совсем не героическим, но на самом деле требовал не меньшей стойкости. Екатерина Васильевна окончила педагогический институт и стала преподавать математику и физику. Помнится, уже в наши дни о ней поэтически вспоминали бывшие ученики. Писали комментарии в соцсетях под нашими репортажами о её юбилеях. Говорили, что цифры и формулы у любимой учительницы были как бы языком порядка в мире, который после пережитого ужаса войны возрождался в нашей стране.
Это был, пожалуй, самый возвышенный исторический этап. Школа действительно воспитывала человека‑творца, человека‑героя. И Екатерина Васильевна учила детей не просто решать задачи, а видеть логику, не сдаваться перед сложным, искать выход. Свою школу очень любила. Неслучайно стала директором. Иначе и быть не могло. Она умела ставить и находить решение сверхзадачам.
Сердце хора
А потом, когда годы прибавлялись, а шаги становились чуть медленнее, она нашла себе новое дело. И это дело снова зажгло в ней огонь. Екатерина Васильевна была одним из инициаторов создания Хора ветеранов в Джанкое. Его старостой была все четыре десятилетия, с тех самых пор, как стройные ряды бывших фронтовиков и тружеников тыла вышли впервые на сцену новенького Дворца культуры.
Она была сердцем коллектива. Она знала, у кого из хористов болит спина, у кого тревожно на душе, к кому нужно подойти и просто посидеть рядом. Она помогала подбирать репертуар, следила, чтобы никто не чувствовал себя лишним в этом уникальном коллективе. И чтобы каждый голос нашёл своё место в общем звучании.
Дом культуры сначала сиял красотой, и в нём просто кипела творческая жизнь. Но в 90‑е, когда уже не пахло свежим деревом, а больше сыростью нетопленных аудиторий, ветераны оставались в строю. Для них здесь всегда пахло чем‑то неуловимо родным. Они пели «Огонёк» и «Катюшу». Казалось, что этим стенам легендарные песни переданы прямо с тех времён, когда их пели в землянках и на вокзалах. Екатерина Васильевна всегда стояла в авангарде коллектива. Но не как руководитель, а как проводник между прошлым и настоящим.
Её голос, пусть уже не такой звонкий, как в юности, всё равно был слышен. Её стихами вместо предисловия начинали петь. Её настрой задавал общий тон, он не давал рассыпаться общему искренне патриотическому посылу.
Чтобы помнили
Она умела говорить с людьми так, что после разговора становилось легче. Потому что слушала по‑настоящему. В её поступи, ровной спине, в её взгляде не было спешки. А слова всегда были тщательно обдуманными, взвешенными. И всегда, абсолютно всегда, с огромной любовью и высочайшей преданностью она говорила о своей стране как о великой и героической.
Даже когда годы стали совсем почтенными, Екатерина Васильевна не позволяла себе «отдыхать от жизни». Она ходила на встречи со школьниками, приглашала к себе. Я водила к ней в гости своих юнкоров. Они слушали. А она смотрела с благодарностью. Потому что больше всего на свете хотела, чтоб потомки знали, чтоб помнили, чтоб рассказали детям своим.
В последние годы она уже не могла ходить на репетиции. Но хор не забывал её. Участники приходили в гости, приносили цветы, пели, сидя за общим столом. И она так этому радовалась, так улыбалась, так старалась сказать каждому что‑то хорошее.
Сегодня хор стал совсем небольшим. И собирается без неё. Но всё равно звучит! И каждый сотрудник Джанкойского городского центра культуры и досуга испытывает гордость за то, что такая женщина жила среди нас, учила их не терять голос души, даже когда всё вокруг грохочет. Или после грохота зловеще замолкает.
Память, которая поёт
Сто три года. Это сотни судеб, которых она коснулась, тысячи слов, которые сказала вовремя, миллионы больших и маленьких добрых дел, из которых и складывается жизнь. Екатерина Васильевна ушла, но её песня не закончилась.
Светлая память этой великой женщине. Её жизнь пусть останется для нас примером, что самое важное — это быть друг другу поддержкой и никогда не переставать петь, пока есть голос. Даже если он звучит только в усталом и скорбящем сердце…
Елена Миронова
#Скорбим